Жизнь, сошедшая с рисунков

Пишущий эти строки плывeм пo Нилу нa фeлюгe – стaриннoй лoдкe с кoсым пaрусoм, тoчнo тaкoй, чтo бoрoздилa здeшниe вoды стo, пятьсoт, тысячу лeт нaзaд. Пoбывaть в стрaнe фaрaoнoв и пирaмид былo мoeй мeчтoй с тex сaмыx пoр, кaк в Музee изoбрaзитeльныx искусств имeни Пушкинa чeтвeрть вeкa нaзaд гoстилa выстaвкa “Сoкрoвищa грoбницы Тутaнxaмoнa”.

Рaзглядывaя экспoнaты, блистaвшиe зoлoтoм и дрaгoцeнными кaмнями, я, кaк и другиe любoпытныe, вoсxищaлaсь искусствoм мaстeрoв, кoтoрыe пятеро тысячeлeтий нaзaд сoтвoрили сии вeщи, oкружaвшиe цaря близ eгo жизни и призвaнныe состоять eму в пoтустoрoннeм мирe. Тoгдa в рaсскaзe экскурсoвoдa мeня пoрaзилa фрaзa o тoм, чтo нa крышкe пoслeднeгo сaркoфaгa aнглийский aрxeoлoг Гoвaрд Кaртeр, вскрывший грoбницу 17 фeврaля 1923 гoдa, увидeл скрoмный букeтик пoлeвыx цвeтoв. Вooбрaжeниe живo нaрисoвaлo юную вдoву 20-лeтнeгo фaрaoнa и этoт пoслeдний дaр ee любви, сoбрaнный нa бeрeгax Нилa. Нeвeсть кaк сoxрaнившийся xрупкий букeтик поведал о теплоте человеческих отношений и чувств. Казалось, что-нибудь это не давняя технография, а событие, свидетелем которого был в силах стать каждый из нас.

Об этом я что вспоминала во время путешествия соответственно Египту, добросовестно следуя классической турпрограмме. Дол царей, пирамиды, храмы… Мифы и были, погребенные в песках монастырь, и величайшие открытия, сопровождавшиеся грабежами, кровью, смертью, идеже авантюризм порой трудно отщипать от искреннего желания постигнуть тайны ушедшего мира. О этом написаны книги, сняты фильмы, растиражировано мириады открыток и альбомов, поэтому Страна пирамид предстает старым знакомым, существование (бренное) которого знаешь вдоль и нарочно.

Объектом туризма, говоря современным языком, Страна пирамид стал в греко-римскую эпоху. До сих пор в V веке до нашей эры тятя истории Геродот описал Великие пирамиды в Гизе, поющие (али стонущие под ветром?) колоссы Мемнона в Фивах, храмы и гробницы, к которым, завершив положение, отправлялись богатые торговцы, чиновники и хотя (бы) императоры с многочисленной челядью. С тех пор путь не изменился.

Недалеко через Каира расположилось пустынное вельд Гиза, где стоят три самые известные египетские пирамиды – Хеопса, Микерина и Хефрена и идеже давно уже привыкли кочумать каирцы, укрывающиеся от бешеного ритма столичной жизни.

В прохладе древних камней коротают година целые семейства. Многочисленные близкие, дети и старики основательно устраиваются, раскладывая сверху земле еду и подстилки ради отдыха. После обильной трапезы ребятня носится вокруг пирамид, а штат(ы) постарше ведут неспешные беседы. Недалече пристроились смешливые черноглазые подружки, лопоча о чем-то своем, потягивая стоящий на повестке дня нектар – кока-колу и бросая миросозерцание на парней, похожих держи студентов.

…Подняв голову, скольжу взглядом соответственно плитам цвета светлой охры, надо же гармонирующим с окрестными песками, и пытаюсь вообразить, как выглядела когда-в таком случае легендарная пирамида Хеопса. В древности эшелон ее достигала 146 метров, однако и теперь, когда в ней “общем” 137, она впечатляет. Бери ее строительство пошло 2,3 миллиона каменных блоков, нич вес каждого – 2,5 тонны. Размер выдерживался с точностью перед пяти миллиметров…

Любопытно, чисто египтяне, до мелочей фиксировавшие долголетие фараонов на фресках, неважный (=маловажный) оставили рисунков, рассказывающих, (то) есть же возводились пирамиды. Очищать, правда, сцены, показывающие, наравне перевозились огромные статуи и обелиски. Получай них можно разглядеть крохотные фигурки работяг, льющих смазка под полозья тележек, так чтобы уменьшить трение. Грандиозное сочинение!

У Джеймса Олдриджа в книге “Каир” (у)потреблять такое замечание: “Когда Наполеон увидел великую пирамиду, дьявол тут же в уме подсчитал, сколько из ее каменных глыб только и можно было бы построить стену высотой в три метра около всей Франции. Из множества надписей, покрывавших тут пирамиды, Геродот приводит одну, которая упоминала огромные деньги денег, истраченных на шниттлук и чеснок для рабочих. Весь серьезная литература о пирамидах изобилует такими примерами: на человека хочется почему-то приблизить сии пирамиды к обычным земным масштабам”.

Еще в наше время досужие любители старины прикинули, ровно из ее камней не грех возвести город для населения в 120 тысяч человечек. Но “технические детали” близ строительстве храмов ничуть без- мешали думать о вечном, о жизни истечении (года) смерти. В то, что возлюбленная существует, египтяне верили до того свято, что всю земную сказка (жизненная) по свящали подготовке к жизни загробной.

Предписание приступить к строительству собственной усыпальницы блюститель обычно отдавал в день своего восшествия получи престол. Случалось, гробница была готова, а ее предположенный хозяин и не собирался слаться в мир иной. Тогда незавершенка продолжалась. Возводились новые ходы и залы, потому кощунством считалось закончить усыпальницу около жизни властителя. Художники начинали украшать ее стены фресками, повествующими о деяниях фараона, его занятиях и отдыхе, о его врагах и приближенных, об интригах, случавшихся в царских дворцах, и сии многокилометровые художественные жизнеописания помогли исследователям в поздние время с достоверностью восстановить историю пятитысячелетней давности.

В ту же минуту остается только восхищаться неважный (=маловажный) поблекшими в веках красками безымянных живописцев и дохлое дело искать секрет их долговечности. В Египте меня безграмотный покидало ощущение, что обитатели этой страны ничуть отнюдь не изменились с тех далеких времен, когда-нибудь рождались пирамиды и загадочные сфинксы. Казалось, сии люди просто сошли с папирусов и поселились в нашем времени. Египетская старик сохранилась всюду: в танцах девушек, в лицах, хотя (бы) в необычных жестах регулировщика нате перекрестке – он поднимал пакши с характерно вытянутыми ладонями верно так, как подданные, обращающиеся к фараону, изображенные в барельефах храмов.

В Египетском музее в Каире нам поведали историю открытия статуи Каапера – вельможи времен Древнего царства. Рабочая сила, раскопавшие ее, были таково поражены сходством “деревянного человека” со старостой их деревни, почему в один голос закричали: “Старик эль-баляд!” (“Сельский староста!”). Под сим названием скульптура, исполненная в лучших реалистических традициях, одна с самых драгоценных жемчужин мирового искусства, вошла умереть и не встать все мировые каталоги.

Умереть и не встать время одной из прогулок для фелюге по густой, можно представить масло, нильской воде, наша швербот острым носом воткнулась в ежевичник растений, похожих на куга. Высоченные – за два метра – трехгранные стебли пушились стрельчатыми венчиками. “Сие папирус”, – сказал путеводитель, по совместительству сотрудник Института папируса. Вглядевшись, узнаю циперус – вдоволь распространенное комнатное растение. Ваша правда, тот намного короче несомненно шапочка погрубее. А гид поуже вдохновенно рассказывает о “божественном растении”, не хуже кого окрестили папирус, который кормил, одевал, обогащал древних египтян. Со временем людской) додумались связывать длинные прочные стебли в пучки и скликать из них легкие челны и старшие суда, способные совершать далекие плавания.

Многоликий тростничок дал имя и писчему материалу, сделанному с стеблей растения. Когда вправду был изобретен папирус угоду кому) письма и художеств, не скажет даже если самый знающий египтолог.

Конечно, что древнейший экземпляр, открытый археологами, относится к началу III тысячелетия перед нашей эры. Банально, извес, говорить, что изобретение папируса, заменившего глиняные таблички с клинописью, произвело революцию в истории цивилизации. Предпочтительнее обращусь к юмористической “Всеобщей истории”, изданной в начале века журналом “Сатирикон”. Во как описан этот путь в жизни человечества: “Для того, с целью возлюбленный мог как необходимо изложить предмету своей любви волнующие его чувства, ему приходилось заниматься ей целую подводу кирпичей. Проглотить написанное представляло такую неблагодарную работу, который терпение девицы лопалось, и получай десятом кирпиче она выходила замуж по (по грибы) другого”. Ну как в разэтакий ситуации обойтись без легкого и емкого папируса? Хозяйка жизнь заставила его вообразить.

В современном Институте папируса позволительно увидеть, как крепкий стебелек прямо на глазах превращается в приблизительно невесомый лист – настоящее умереть и не встать. А заодно здесь излагается технография возрождения папируса, секрет изготовления которого был утрачен следом изобретения бумаги – за ненадобностью. По большому счету-то “папирусную кухню” с удовле подробно описали ученик Аристотеля Теофраст и римский ученый Плиний Старший. Стебли растения, сообщали они, разрезаются по на узкие длинные ленты, которые следом укладываются в два слоя – одни в горизонтальном положении, другие вертикально – и скрепляются клеящим веществом. Просохшие листы разглаживаются, в качестве кого утюгом, гладким камнем иначе раковиной. И все.

Но, думается, какой-то главный молоко древние исследователи все но утаили, потому что эпизодически наши современники, пользуясь их “инструкцией”, попытались реставрировать этот писчий материал, они получили грубые жесткие листы. Энтузиасты, так-таки, не оставляли попыток определить тайну древних. Удача выпала самому терпеливому, упорному и щедрому – Хасану Рагабу.

Конструктор, офицер, дипломат, Хасан как снег на голову бросил блестящую карьеру и посвятил себя возрождению папируса, безграмотный пожалев на это ни своего состояния, ни сбережений жены и брата, тем более те согласились на жертву. Пытаясь уяснить древнюю технологию, он искал ухватка скрепления желтоватых, с густой сетью мелких прожилок полосок папируса. Перепробовал десятки клеящих средств и есть до примитивности простой рецептик: никакого клея! Полоски отмачиваются в нескольких сменах нильской воды, там каждой смены осторожно отбиваются молотком и отправляются лещадь пресс. Несмотря на долгое “выкупание”, в полосках остается клейкий переслащенный сок, который и скрепляет части папируса крепко. Его можно жать, давить, рвать, бросать в воду – некто останется целехоньким, податливым и гибким, и никакие чернила, туши, колер не расползутся на нем.

Позднее за дело взялись хозяйка и дочь Хасана: они тщательно воспроизводили древние рисунки, отнюдь не позволяя вольной фантазии отодвигаться от классического оригинала.

Новинка, пришедшая с глубины веков, имела зычный успех. Туристы охотились после папирусом как за самым ценным сувениром. До сего часа бы: о нем так целый ряд слышали и почти никто никак не держал в руках! На папирусный шурум-бурум мгновенно откликнулись ремесленники и торговцы. Они заполонили доходным товаром сотни лавчонок, назойливо суют его туристам, обдуманно умалчивая, что чаще целом) предлагают и не папирус вконец, а подделку из кожуры бананов, которая некачественна и недолговечна. Будете толкаться папирус – смотрите, чтобы был спирт слегка желтоватым, с редкими коричневыми точечками и прожилками. Сие настоящий.

А домик Хасана Рагаба в Ниле в предместье Каира превратился в Заведение папируса. Точная его ни дать ни взять открыта для туристов – через некоторое время показывают, как рождается писчий среда, продают миниатюры с сертификатом подлинности и рассказывают большинство историй о писцах и рисовальщиках.

На деле, профессия писца была самой почитаемой в древнем Египте. Писуля почиталось, как дар бога мудрости Тота, и встарь чем сесть за работу, полагалось сделать возлияние в его честь. “Всего хорошего писцом! – сохранил древний папирус руководство юным. – Это освободит тебя через податей, защитит тебя ото работ всяких, удалит тебя через мотыги… И не будешь твоя милость носить корзину… Маловыгодный будешь ты под владыками многими и по-под начальниками многочисленными”. Действительно уважаемая ремесло – до сих пор вследствие ей мы открываем тайны Египта.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.